Евгения
Участник
|
# Дата: 26 Янв 2005 05:39
это версия перумова!
ее все впринципе читали, но навсякий случай!
"Морок, - подумал Фесс. - Вот только от кого?.. Опять Сущность?"
- Нет, keann Неясыть, не Сущность, - спокойно проговорил Эвенгар. - Никак не она, господин некромант.
Салладорец говорил на идеально правильном староимперском, без малейшего акцента; язык этот не отличался богатством идиом, живостью оборотов и обилием диалектов даже и в его времена. Язык трудов по высшей магии и исторических летописей, как и высоких дипломатических переговоров.
- Кто ты? - Фесс, само собой, знал это, но всегда полезно, чтобы визави бы назвался сам.
- De atterna, ты знаешь, - ответил собеседник некроманта. - Меня часто называют Эвенгаром Салладорским. Настоящие мои имя и место рождения значения не имеют, keann.
- В этом мире все почему-то предпочитают говорить со мной не напрямую, а в миражах, - заметил Фесс. Сейчас было неважно, что именно он станет говорить. Прощупать этот морок, понять, кто дёргает ниточки этой куклы, и...
- Никто не дёргает, - возразил Эвенгар. - Постарайся хоть раз в твоей глупой жизни подумать прямо, а не о ловушках и западнях. Ты под любым явлением видишь тройное дно - а там зачастую и одного-то нет.
- К делу, почтенный, - покачал головой Фесс. - У меня нет времени...
- Время стоит, пока ты разговариваешь со мной. Никто ничего не увидит и не почувствует. Даже та, которую ты называешь Сущностью.
- Ты знаешь, кто она такая?
- Знаю. Это спасение нашего несчастного мира, Неясыть.
- Посредством его уничтожения? - Фесс позволил себе усмехнуться.
- Посредством его трансформы. Великой трансформы. - В глубине глаз Салладорца что-то полыхнуло.
- Трансформы во что? И спросил ли кто-нибудь мнения самих обитателей Эвиала?
- И что тебе ответит замордованный эгестский серв, издыхающий от непосильной работы раб на плантациях Правой Клешни, гребец на пиратской галере из Кинта Дальнего? Что ответят тебе те, кто не только не умеет писать и читать, но и никогда не слышал, что такое вообще возможно? Что ответят тебе матери, у которых из десятерых детей выживают хорошо если два-три? Все униженные и оскорблённые этого мира, бесчисленная человеческая масса, покрывшая собой просторы Эвиала? Нет, не прерывай меня, Неясыть. Как я уже сказал, времени ты не потеряешь. В твоём мире оно, время, остановилось.
...Но бесчисленная масса несчастных, забитых, влачащих животное существование - это только одна сторона. Эвиал задыхается от этих мириадов душ. Леса вырубаются, реки иссыхают, земли истощаются, пустыни наступают. Ты скажешь - люди слышали это от начала времён? Да, верно, и не прислушивались. Ты скажешь - вдосталь в Эвиале ещё и лесов, и полей, и рек. И тоже будешь прав. Но, - Салладорец усмехнулся, - из моего нынешнего обиталища отлично видно время, когда всего этого перестанет хватать. Так что Сущность, если ею правильно воспользоваться, спасёт и мир от людей, и людей от мира. Мир прекрасен сам по себе, без нас. Наше в нём пребывание - это трагедия. Вечные разумные души не должны облекаться плотью.
- Постой, а почему надо спасать людей от мира?
- Потому что закрытый мир с Кристаллами Магии - это ведь не шутка. Не зря и не просто так Эвиал стал закрытым. В своё время я едва не лишился рассудка, тщась разгадать эту тайну.
- Что ты хочешь сказать?.. - начал было Фесс, но Эвенгар останавливающе поднял руку.
- Не прерывай меня. Время остановлено, но долго его так не продержать. Так вот, keann, - люди и нелюди живут в Эвиале давным-давно, им кажется, что это самый обыкновенный мир. Ничего другого они не знают. Из эвиальской ловушки им не выбраться. Но скопленная в пределах этого мира магия, проклятые её Кристаллы - они медленно изменяют всех нас, изменяют всё вокруг. Изменения эти накапливаются век за веком, незаметно, так что даже самые лучшие чародеи ничего не заподозрили - а потом должен случиться резкий скачок.
- Скачок? Куда? Зачем? - не удержался Фесс.
- Не знаю, - усмехнулся Эвенгар. - Об этом стоит спросить у тех, кто поручал тебе отыскать Мечи.
- Ты знаешь и об этом? - поразился Фесс.
- Иногда полезнее быть мёртвым, чем живым, - саркастически заметил Салладорец. - Во всяком случае, возможностей у меня в этом саркофаге всяко больше. Я могу следить почти за всеми... э-э-э, скажем так, сильными мира сего. Ты давно заинтересовал меня, с первого твоего мига в Эвиале. Не скрою, отыскать ключ мне удалось не сразу. Но - удалось. И я знаю о Мечах. Не слишком ли много совпадений, Неясыть? Тебе не кажется, что угодить в закрытый мир, подобный Эвиалу, - это нужно специально постараться? Тебе не кажется, что этот мир тебе подсунули нарочно - тебе, одному из тех, кто нарушит это равновесие?..
Но я отвлёкся, Неясыть. Итак, как я сказал, - Сущность готовит великую трансформу Эвиала. В своих интересах. Но такую же трансформу готовят и те, кто в незапамятные времена создавал Кристаллы Магии и приставлял к ним свирепых стражей. Людям не из чего выбирать. Страдание, вечное и неизбывное, - в их земной юдоли. Страдания и муки трансформы, задуманной творцами Кристаллов, - и здесь, и за гранью бытия. И, наконец, трансформа Сущности, освобождающая смертных - да и бессмертных тоже - от бренных тел...
- Это всех в призраки, что ли? - опять не выдержал Фесс.
- Ты не понимаешь, - высокомерно уронил Салладорец. - Ты не в силах подняться над примитивными конструкциями, почитаемыми "высокой философией". Призраки - чушь, ерунда, годится только пугать безграмотных, забитых селян. Нет, Неясыть. Это принципиально новая форма существования. Аспект нашего "я" становится единым во множестве лиц. "Я" перестаёт существовать в примитивном тварном космосе обычного мира. Отпадает необходимость в еде, питье и тому подобном. Нет тела, нет "своего" - и безграничный океан первичной материи, ждущей своих творцов.
- То есть бывших безграмотных, забитых поселян?
Эту вспышку ярости Салладорец подавил уже с заметно большим трудом.
- Они забиты и безграмотны здесь. Потому что тварный мир требует для выживания в нём тварных же методов. Устройств. Водяных колёс и ветряных мельниц. В широком смысле слова, само собой. А чтобы это придумывать, нужно... особое соображение. Данное не всем. Так возникает неравенство. Проистекающее не из наших душ, а из наших тел. Души же все хороши.
- Даже душа убийцы?
- Душа убийцы не убивает. Убивает тварное тело, движимое тварным же сознанием, - возразил Салладорец. - Ты не читал моего трактата?
Фесс покачал головой.
- Не то чтобы совсем не читал...
- А, понятно, - пренебрежительно фыркнул Эвенгар. - Открывал, трясясь от ужаса. Думал, что страшная Тьма вот-вот протянет к тебе руки...
- Не только, Салладорец. Боялся метки, притягивавшей Инквизицию.
- А! - усмехнулся Тёмный маг. - Почувствовал? Догадался?
- Трудно было не сделать этого, - как можно холоднее ответил некромант.
- А как ещё отличить тех, кто и впрямь готов пойти до конца, от нытиков и хлюпиков? - резко бросил Салладорец. - Это моя метка, Неясыть, поставленная осознанно и с пониманием, что необходим отбор. Прекраснодушные мечтатели не спасут мир и не освободят всех, закованных в телесный плен. Инквизиция делает за меня мою работу.
- Что же нужно, - с усилием проговорил Фесс, - что же нужно, чтобы твоя работа завершилась?
- Сейчас - уже совсем немногое, - усмехнулся Салладорец. - Все было рассчитано правильно, Неясыть. Мне достаточно быстро удалось понять, что Западная Тьма сама по себе не преодолеет воздвигнутых на западе защитных барьеров.
- Кто их воздвиг? Что за барьеры?
- Сейчас уже неважно, - отмахнулся Эвенгар. - Воздвигли, полагаю, посланцы неких высших сил из-за пределов Эвиала. Точнее, союз неких сил. Одной из которых, несомненно, был некий Спаситель. Его личность одно время занимала меня, но исключительно с философской точки зрения, если можно так выразиться, для гимнастики ума... Однако я отвлёкся. Итак, я знал, что барьеры для Тьмы (или Сущности, как ты предпочитаешь её называть) практически непреодолимы. Она способна как-то влиять на события в Эвиале, но мало, слишком мало для моих целей.
- А зачем трансформа самой Сущности?
Салладорец хитро улыбнулся.
- Собственно говоря, ни для чего. Я долго исследовал этот вопрос и пришёл к такому выводу, хотя, быть может, и ошибся. Я полагаю - это единственно возможный для неё способ существования, примерно так же, как и для лавины есть только один путь - катиться вниз по склону горы. Как возникла Западная Тьма, каковы её "истинные" цели - мне безразлично. Важно, что она способна обеспечить трансформу. Скажем так, трансформа - одна из её целей. Остальное - нас не касается. Зачем ей власть над пустым миром, мне поистине неведомо. Да и не слишком интересно, разве что с чисто теоретической точки зрения, любопытная коллизия на тему великого разума, допускающего единственной формой существования только абсолютное одиночество.
- Так что же нужно делать? - Фесс старался сохранить спокойствие.
- Что делать? Я давным-давно уже всё продумал. Преграда на пути Сущности не могла быть неодолимой. Если вышние силы, неважно какие, сделали её доступной человеческому взору и человеческой руке, от неё эта стена и падёт, рано или поздно. Мне оставалось только запастись терпением и ждать. Разработанный к тому времени комплекс заклятий превращал отчаянно гонявшуюся за мной Инквизицию в моих первейших помощников - неужто ты думаешь, что я не смёл бы их всех с лица земли, когда они окружили мой дом в Эргри, имей я таковое желание? Или почему, по-твоему, я создал трактат, позволявший каждому желающему совершить первую часть трансформы самостоятельно, но сам этим не воспользовался, а? Вернее, воспользовался, но совершенно не так, как можно было бы предположить? Как ещё, кроме как по моей воле, могли святые братья заполучить моё тело?
Фесс ошарашенно молчал.
- Я всё предусмотрел. Предугадать действия скованных догмами фанатиков несложно. Они повели себя именно так, как я и предвидел. Меня похоронили со всеми мыслимыми предосторожностями, там, где и следовало, где я давно приготовил себе лежбище...
- А почему просто не сожгли, развеяв прах по ветру? - поинтересовался Фесс. - Зачем возиться с погребениями, да ещё настолько сложными?
- Ты не слышал, что я назвал их фанатичными догматиками? Или догматичными фанатиками, что одно и то же. Они в плену собственных страхов. Туманные строчки в Анналах Тьмы навели их на мысль, что страшный и ужасный Салладорец - не кто иной, как сам Разрушитель Воплощённый. А его убивать, сжигать и вообще развеивать по ветру крайне опасно. Поэтому они были рады-радёшеньки, когда поняли, что со мной случилось. Разумеется, я представил это как результат действия их собственных заклятий. Так что мне оставалось просто ждать, когда кто-нибудь и впрямь обрушит - случайно или намеренно - охранную цепь и Западная Тьма поползёт на восток.
- Тьма ползёт, - сказал Фесс. - Ты дождался. Что же дальше? И зачем ты говоришь со мной? Исповедь главного злодея, как в иных сказках?
- Это соответствует моему плану, - хихикнул Эвенгар. - Мои слова должны подтолкнуть тебя к определённым действиям. Разумеется, на благо мной задуманного.
- А если я не стану действовать по твоей указке?
- Станешь, станешь. Ты не можешь оставаться в бездействии, это твоя болезнь. Ты вечно лезешь в самое пекло. Но... я допускаю многовариантность твоего поведения, и мой замысел тоже имеет множество степеней свободы. Во Тьме к цели ведут тысячи дорог, и только Свет распространяется по прямой.
- Что же будет?
- Ты увидишь, - спокойно посулил Салладорец. - Во-первых, я воскресну. Мои коллеги, столь немилосердно порезанные твоими карликами, тем не менее выполнили поставленную задачу. А ты, - Салладорец ухмыльнулся, - останешься доставлять удовольствие святым братьям. Твои заклятия почувствовал даже я, лёжа в гробу. Так что достаточно скоро они до тебя доберутся, если не здесь, то в другом месте.
- Каким же это образом?
- У магов Эвиала есть способы быстро переноситься с места на место. У лучших магов Эвиала, само собой. Как и у твоих поури, насколько я понимаю. Ты, конечно, ринешься в бой... ну, словом, понятно.
- Эвенгар. - Фесс очень старался говорить спокойно и чётко. - Так всё-таки, что есть трансформа? Я знал одну твою... м-м-м... последовательницу, которая...
- Уничтожила Арвест? - перебил Салладорец. - Да, да, конечно. Атлика. Очень способная девочка.
- Где она сейчас? Что с ней стало?
- Прошла первую стадию трансформы. - Голос Эвенгара тожественно зазвенел. - Вторую стадию со всеми верными смогу пройти только я.
- Ты так говоришь, будто после трансформы останутся какие-то различия...
- Конечно, останутся! Но не те, что сейчас, когда есть сильные и слабые, богатые и бедные, храбрые и трусы. Попробую привести тебе такую аналогию... м-м-м... будут различия, как между разными цветами. Нельзя ж сказать, что красный цвет грабит и притесняет цвет синий или что зелёный отнимает последнее у фиолетового. Сущность освободит людей от их телесных оболочек...
- То есть просто убьёт?
- Убьёт? Что за примитивное мышление... - поморщился Салладорец и аристократично приподнял левую бровь. - Я сказал именно то, что хотел сказать. Сущность освободит людей от плена в их телах. Выпустит на волю тонкую неопределимую субстанцию, делающую живое - живым.
- То есть облагодетельствует?
- Так тоже можно сказать. А после этого уже придут в действие мои заклятия.
- Твои?
- Конечно. Чьи ж ещё? Не твои ж, Неясыть. Я тебя, как видишь, на свою сторону не переманиваю. Ты - такое же звено в моих планах, как и все остальные.
- А я-то удивлялся, зачем ты мне всё это рассказываешь, Салладорец...
- Теперь понял? Тогда умолкни и слушай дальше. Если б ты и в самом деле прочёл мой трактат, мне не пришлось бы прибегать к таким сложностям - ты сам пришёл бы ко мне. Я ввёл понятие эссенции жизни, оплодотворяющей косную материю, и пришёл к выводу, что эта эссенция способна изменять всё плотское, тварное и наша задача лишь в том, чтобы дать ей достойное применение. Растрачивать эссенцию жизни - а её запас небезграничен - на скотское существование, подобное жизни "простых людей" (последние слова Салладорец произнёс с нескрываемой брезгливостью), - просто преступление.
- А как же дети? Выходит, прибавляется этой самой "эссенции"?
- Само собой, - высокомерно кивнул Эвенгар. - Эссенция способна к самовоспроизводству. Но хаос силён, и, если люди будут продолжать существовать так, как существуют... они погибнут не только от того, что захлебнутся собственными отбросами. Жизнь, дорогой Неясыть, заслуживает бытия несколько лучше, чем она сейчас, - в форме существ совершенных, бестелесных, объединённых в сообщество из биллионов душ, единых в различии и различных в единстве, обитающих в нематериальном пространстве, ежеминутно творящих и ежесекундно познающих бесконечность пирамиды познания. Это иное бытие, Неясыть, не имеющее ничего общего с тем жалким ковырянием в грязи, коим мы вынуждены заниматься сейчас. И даже лучшие из магов не в силах полностью сбросить с себя телесную оболочку. В том числе и я. Без помощи Сущности нам не осуществить трансформу. Теперь, надеюсь, понятно?.. Впрочем - я сказал тебе всё, что собирался. Дальнейшее станет просто тратой моих сил. А они мне ещё потребуются. Прощай, Неясыть.
|
Nosferatov
Участник
|
# Дата: 26 Янв 2005 05:42
а вот версия Фридриха Ницше!
Придя в ближайший город, лежавший за лесом, Заратустра нашёл там множество народа, собравшегося на базарной площади: ибо ему обещано было зрелище ? плясун на канате. И Заратустра говорил так к народу:
Я учу вас о сверхчеловеке. Человек есть нечто, что должно превзойти. Что сделали вы, чтобы превзойти его?
Все существа до сих пор создавали что-нибудь выше себя; а вы хотите быть отливом этой великой волны и скорее вернуться к состоянию зверя, чем превзойти человека?
Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором.
Вы совершили путь от червя к человеку, но многое в вас ещё осталось от червя, Некогда были вы обезьяной, и даже теперь ещё человек больше обезьяны, чем иная из обезьян.
Даже мудрейший среди вас есть только разлад и помесь растения и призрака. Но разве я велю вам стать призраком или растением?
Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке!
Сверхчеловек ? смысл земли. Пусть же ваша воля говорит: да будет сверхчеловек смыслом земли!
Я заклинаю вас, братья мои, оставайтесь верны земле и не верьте тем, кто говорит вам о надземных надеждах! Они отравители, всё равно, знают ли они это или нет.
Они презирают жизнь, эти умирающие и сами себя отравившие, от которых устала земля: пусть же исчезнут они!
Прежде хула на Бога была величайшей хулой; но Бог умер, и вместе с ним умерли и эти хулители. Теперь хулить землю ? самое ужасное преступление, так же как чтить сущность непостижимого выше, чем смысл земли!
Некогда смотрела душа на тело с презрением: и тогда не было ничего выше, чем это презрение, ? она хотела видеть тело тощим, отвратительным и голодным. Так думала она бежать от тела и от земли.
О, эта душа сама была ещё тощей, отвратительной и голодной; и жестокость была вожделением этой души!
Но и теперь ещё, братья мои, скажите мне: что говорит ваше тело о вашей душе? Разве ваша душа не есть бедность и грязь и жалкое довольство собою?
Поистине, человек ? это грязный поток. Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым.
Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке: он ? это море, где может потонуть ваше великое презрение.
В чём то самое высокое, что можете вы пережить? Это ? час великого презрения. Час, когда ваше счастье становится для вас отвратительным, так же как ваш разум и ваша добродетель.
Час, когда вы говорите: ?В чём моё счастье! Оно ? бедность и грязь и жалкое довольство собою. Моё счастье должно бы было оправдывать само существование!?
Час, когда вы говорите: ?В чём мой разум! Добивается ли он знания, как лев своей пищи? Он ? бедность и грязь и жалкое довольство собою!?
Час, когда вы говорите: ?В чём моя добродетель! Она ещё не заставила меня безумствовать. Как устал я от добра моего и от зла моего! Всё это бедность и грязь и жалкое довольство собою!?
Час, когда вы говорите: ?В чём моя справедливость! Я не вижу, чтобы был я пламенем и углём. А справедливый ? это пламень и уголь!?
Час, когда вы говорите: ?В чём моя жалость! Разве жалость ? не крест, к которому пригвождается каждый, кто любит людей? Но моя жалость не есть распятие?.
Говорили ли вы уже так? Восклицали ли вы уже так? Ах, если бы я уже слышал вас так восклицающими!
Не ваш грех ? ваше самодовольство вопиет к небу; ничтожество ваших грехов вопиет к небу!
Но где же та молния, что лизнёт вас своим языком? Где то безумие, что надо бы привить вам?
Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке: он ? эта молния, он ? это безумие! ?
Пока Заратустра так говорил, кто-то крикнул из толпы: ?Мы слышали уже довольно о канатном плясуне; пусть нам покажут его!? И весь народ начал смеяться над Заратустрой. А канатный плясун, подумав, что эти слова относятся к нему, принялся за своё дело.
Заратустра же глядел на народ и удивлялся. Потом он так говорил:
Человек ? это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, ? канат над пропастью.
Опасно прохождение, опасно быть в пути, опасен взор, обращённый назад, опасны страх и остановка.
В человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и гибель.
Я люблю тех, кто не умеет жить иначе, как чтобы погибнуть, ибо идут они по мосту.
Я люблю великих ненавистников, ибо они великие почитатели и стрелы тоски по другому берегу.
Я люблю тех, кто не ищет за звёздами основания, чтобы погибнуть и сделаться жертвою ? а приносит себя в жертву земле, чтобы земля некогда стала землёю сверхчеловека.
Я люблю того, кто живёт для познания и кто хочет познавать для того, чтобы когда-нибудь жил сверхчеловек. Ибо так хочет он своей гибели.
Я люблю того, кто трудится и изобретает, чтобы построить жилище для сверхчеловека и приготовить к приходу его землю, животных и растения: ибо так хочет он своей гибели.
Я люблю того, кто любит свою добродетель: ибо добродетель есть воля к гибели и стрела тоски.
Я люблю того, кто не бережёт для себя ни капли духа, но хочет всецело быть духом своей добродетели: ибо так, подобно духу, проходит он по мосту.
Я люблю того, кто из своей добродетели делает своё тяготение и свою напасть: ибо так хочет он ради своей добродетели ещё жить и не жить более.
Я люблю того, кто не хочет иметь слишком много добродетелей. Одна добродетель есть больше добродетель, чем две, ибо она в большей мере есть тот узел, на котором держится напасть.
Я люблю того, чья душа расточается, кто не хочет благодарности и не воздаёт её: ибо он постоянно дарит и не хочет беречь себя.
Я люблю того, кто стыдится, когда игральная кость выпадает ему на счастье, и кто тогда спрашивает: неужели я игрок-обманщик? ? ибо он хочет гибели.
Я люблю того, кто бросает золотые слова впереди своих дел и исполняет всегда ещё больше, чем обещает: ибо он хочет своей гибели.
Я люблю того, кто оправдывает людей будущего и искупляет людей прошлого: ибо он хочет гибели от людей настоящего.
Я люблю того, кто карает своего Бога, так как он любит своего Бога: ибо он должен погибнуть от гнева своего Бога.
Я люблю того, чья душа глубока даже в ранах и кто может погибнуть при малейшем испытании: так охотно идёт он по мосту.
Я люблю того, чья душа переполнена, так что он забывает самого себя, и все вещи содержатся в нём: так становятся все вещи его гибелью.
Я люблю того, кто свободен духом и свободен сердцем: так голова его есть только утроба сердца его, а сердце его влечёт его к гибели.
Я люблю всех тех, кто являются тяжёлыми каплями, падающими одна за другой из тёмной тучи, нависшей над человеком: молния приближается, возвещают они и гибнут, как провозвестники.
Смотрите, я провозвестник молнии и тяжёлая капля из тучи; но эта молния называется сверхчеловек.
|
